March 7th, 2020

Тихо в лесу, только не спит барсук!

Маленькая птичка цвиринькала так громко, что глубоко под землей от жизнерадостного шума проснулась старая барсучиха по имени Гримбарт, озадаченно почесала в затылке, затем с рычанием и ворчанием полезла по длинному туннелю, толкая перед собой старые листья и сухие стебли. Выбравшись наружу, барсучиха встала на задние лапы, сильно прищурилась и втянула пряный воздух подвижным дергающимся носом. Однако запахи пробуждения и повсеместного прорастания значили для нее совсем другое – седобородая барсучиха была чудовищно голодна. И потому она снова задрала нос и начала поиски. Если пахнет свежими ростками и набухшими почками, необходимо найти источник запаха! Зрение слабо помогало Гимбарт в поисках – она и раньше-то не особо хорошо видела, а уж возраст и подавно не добавил ей зоркости. Яркий день, что заставил малиновку радостно запеть, также был барсучихе не по нраву. Ее время было сумерки или даже глухая ночь, когда даже глупые лисы сидят по своим норам, а насытившиеся волки спят, свернувшись прямо в траве мохнатыми клубками. Но делать было нечего – до вечера было еще далеко, а голод был нешуточный.

Следуя за сладким запахом гниющей древесины, Гримбарт пришла к старому бурому папоротнику, где лежал и гнил толстый вязовый ствол. Сильные когти принялись рвать и терзать сырую, рассыпающуюся древесину, отбрасывая ее в стороны. Под ней копошилось что-то белое и толстое. Полосатая башка метнулась вперед, челюсти клацнули, зубы захрустели – личинка жука-оленя, нежная, вкусная, сочная, великолепное начало, но всего лишь начало! Барсучиха продолжила поиски. Покачивая головой, она протопала к небольшой луже за буреломом. Несколько зим назад буря повалила бук, и в яме, оставленной вырванными корнями, собралась глубокая чистая вода. Сами корни высились рядом. Если повезет, можно выловить на мелководье хохлатого тритона или даже жирную лягушку.

Раздалось хихиканье, и вода брызнула еще до того, как барсучиха достигла края лужи. Она раздраженно фыркнула. «Видать, старею», - подумала она. Всплыли тоскливые воспоминания о двух товарищах, с которыми она делила подземный лабиринт до прошлой зимы – ее второй по старшинству дочери и каком-то юном дальнем родиче. Ох, эта парочка была очень далека от осознания всей серьезности жизни – они по полдня валяли дурака, развлекались и чистили усы, но в ловле тритонов они были по-настоящему хороши. Все, что требовалось, припасть рядом с ними к земле и яростно зашипеть, когда кто-то из них добудет тритона – всегда можно было надеяться, что они в ужасе выпустят свою добычу. Прекрасные были времена, но потом Гримбарт Бесхвост был убит и съеден орками, а красавица Гримбарт Серебряная Головка погибла от стрелы, выпущенной кем-то из человеческих детенышей – стрела вонзилась в спину так глубоко, что ее так и не удалось вытащить, как бы сильно Серебряная Головка ни каталась по земле и ни терлась о стволы деревьев. На спине у Серебряной Головки вырос сочащийся чем-то омерзительно желтым пузырь, очень горячий на ощупь, из которого торчала злополучная стрела. Она умерла в норе, и старой барсучихе пришлось старательно засыпать часть с покойницей, чтобы всю нору не пропитала вонь от разлагающейся Серебряной Головки.

Что ж, теперь посмотрим, как ты управишься сама… Слишком много двуногих в этих краях. А все из-за этой твердой каменной дороги, по которой лошади тащили громыхающие коробки с забравшимися внутрь людьми, и которые вдалеке пересекали реку, по которой плыли деревянные острова, опять же с сидящими на них людьми. Ленивый они народ! Река протекала в целом дне пути от логова, но Гримбарт все же дважды побывала на берегу. О да, она повидала этот мир! Вот потому-то Гримбарт и знала, что нет никакого проку в том, чтобы переезжать. Жизнь нигде не будет лучше. Кто-то думает, что боги создали мир для барсуков, но на самом деле они создали его для людей – и добрыми соседями они нигде не бывают…

Размышления старой барсучихи были прерваны резким, быстро приближающимся тявканьем – собака, поганая шавка, чтоб ее! Поначалу раздававшийся у крыши логова лай явно следовал по оставленным барсучихой следам. «Проклятая ищейка»! - вздохнула старуха и, сердито заворчав, повернулась навстречу звуку. Вот и она, летящий по ветру бело-коричневый клубок с развевающимися длинными ушами, толстыми белыми подушками лап и неловко перебирающими тонкими ножками. Собака вынырнула из-за поваленного комля, увидела барсучиху, уперлась лапами в землю и затормозила прямо перед ней. Глаза собаки широко распахнулись, а пронзительный голос звенел от переполняющего его восторга. Псина присела, гавкнула, прыгнула вперед, клацнула зубами, прыгнула назад, вздернула губы, гавкнула, отпрыгнула, гавкнула…

Барсучиха вытянула плоскую голову вперед и обнажила желто-серые клыки – зрелище, от которого собака на миг перестала тявкать, но затем визгливый лай зазвучал опять, еще пуще прежнего. Зарычав, старая барсучиха сделала пару шагов вперед, глядя на собаку так, будто говорила: «Выбирай! Проваливай или оставайся! Но если останешься, учти, я ужасно голодна, и если нужно, не побрезгую молоденькой собачкой»! С удивительным проворством полосатая голова метнулась вперед, и челюсти громко лязгнули в воздухе перед самой собачьей мордой.

Даже если бы барсучьи зубы сомкнулись на бело-коричневой шерстке, реакция собаки не была бы драматичнее – псина развернулась, тявкая так, что у Гримбарт заболели уши. Неуклюжие лапы выворачивали бурые комки земли, пока не нашли точку опоры, после чего собака бросилась наутек с такой прытью, будто застала дифаройдов во время брачного периода. Гримбарт презрительно качнула головой, почесала задней лапой кишащее блохами брюшко, и вернулась к прерванным поискам пищи. В мире наверняка хватает разных глупых животных, но этот щенок явно даст им всем фору…

Нужны ли в героическом, темном и мрачном фэнтези такие пассажи ни о чем?

Да! Все любят барсучков.
2(66.7%)
Нет! Для этого существует проза Бианки и прочих Пришвинов с Паустовскими.
1(33.3%)